Слушаем, читаем, смотрим, снова читаем и, конечно, потом делимся друг с другом. Чем же мы делимся? Наверное, тем, о чем не стыдно рассказать. Увы, стыдно, не модно, неприлично, банально - это основные критерии. Причем эти критерии порой заставляют людей насиловать себя чтением трудов Генриха Гессе, очередным фильмом Ларса фон Триера или альбомом Бьорк. Хотя многие "ценители модно-высокого" с удовольствие бы потратили время на нечто более легкое и приятное сердцу в виде очередной конвейерно-фабричной Донцовой, гламурно-сладкой Бритни Спирс и тупо-смешного «Очень страшного кино-3». 
Одна моя знакомая, из Питера всегда общаясь со мной, одевала на себя образ этакой музы, которая по ее словам "вечером сидит одиноко у камина, пьет из хрустального бокала глинтвейн, укутавшись в шерстяной плед, и смотрит исключительно фильмы Феллини".
Есть подозрение, что вечерами она тихо под одеялом читает никак ни Гессе, а ту самую Донцову, просто об этом никто не знает. Ведь днем на глазах у коллег, друзей, прохожих, она одевает маску высоконачитанной интеллектуалки, слушающих исключительно раннего Пласидо Доминго и подозрение в том, что вместо суши вчера вечером она наворачивала пирожные в непозволительном количестве исключены. 
Мы честно мучаем себя трудами Кавки и Драйзера, не понимая ни слова, а также бьемся об заклад, что ничего лучше шедевров великого Тарковского никогда не видели. Однако вряд ли это действительно по любви - скорее это все же брак по расчету :(
По крайней мере для большинства.....

"Внучок, помоги мне, нужно протереть пыль на шкафу. Давно мы там не убирались" - ровно это сказала мне моя любимая бабушка, когда я в очередной раз заезжал проведать ее. Хотя я и торопился, но, как добропорядочный внук честно пообещал все сделать и ,засучив рукава, пошел в кладовку за стремянкой. Последняя была как минимум ровесницей моей бабули (для справки в этом году бабушке исполниться 80 лет, дай бог здоровья ей) - вся измазана неотмывающейся краской всех цветов радуги и расшатана до неприличного состояния. Короче, типичная стремянка старой московской квартиры.
Итак, я поставил ее напротив шкафа и с нежеланием полез наверх. В процессе залезания мое нежелание неотвратимо росло, но виду я конечно не подавал. Боязнь высоты не удел 24-летних  мужчин, по-крайней мере так должна была думать моя «прамама». Забравшись на самый верх, я почувствовал себя львом из мультфильма. Действительно, стрижка только начиналась. Первое, что бросилось мне в глаза, была коробка, на которой было написано "Елочные украшения. 1961год. Сделано в СССР", открыть ее было практически невозможно, потому как она была намертво завязана веревками. Далее мой взгляд попал на нескончаемые стопки старых газет – Правда, Советская России, За рубежом, Рыболовные журналы и еще целая куча очевидно так и не сданной макулатуры, бережно хранящейся до лучших времен. Подняв одну из стопок для того, чтобы попытаться хотя бы символически протереть пыль, я наткнулся на 50 рублей 1961-года. Эту новость я оставил при себе - пожилой женщине не стоит переживать из-за бумажки, которая ныне сущая бесценка. Через 5-ть минут стояния на стремянке у пыльного шкафа в душном коридоре у меня начала кружиться голова и заслезились глаза. Сделав еще несколько героических движений тряпкой, я сдался. Уборка вроде как была закончена. После этих страданий мое тело уже никуда не торопилось и с удовольствием испивало бабушкин чай с удивительным узбекским лимоном, который был передан хранительнице советских газет ее давней подругой. На пути домой я застыдился своих мыслей по поводу старых бабушкиных вещей. Это ведь дорогие сердцу предметы, которые рука не поднимается выбросить. Это вещи человека, который прошел войну, прятался в бомбоубежищах, искал промерзшую картошку на пустых зимних полях. Мне стало стыдно.
На следующий день теперь уже моя мама попросила о помощи. Теперь я выполнял функции прилежного сына.
Мне была поручена уборка балкона. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что среди абсолютно непонятных устройств, таких как старые транзисторы и микросхемы отца мною был обнаружен чемодан, доверху набитый резиновыми подошвами. Зачем нам 200 пар резиновых подошв? А микросхемы в таком же количестве? Тут уж, извините, никаких отговорок быть не может. Мама войну, слава Богу, застать не могла, отец тоже. Так в чем же причина?
Неужели эти вечные ценности так уж дороги сердцу, что их нельзя назвать хламом и отправить по новому месту жительства?